Все детство я жила в

Все детство я жила в романах Диккенса, потом плавно переселилась в мир Драйзера. Так я докатилась до Розамунды Пилчер и сериала Аббатство Даунтон.

На эти каникулы у меня припасён Энтони Горовиц и его «Сороки-убийцы».

Мир Диккенса страшноватый. В нём выжить можно только вопреки, но почему-то именно английские толстые романы не давали уснуть в школе.

Самый грустный — «The Old Curiosity». На русский название перевели, как «Лавка древностей».

Когда мы жили в Египте, то ездили на пирамиды почти каждую неделю. И там я собирала бирюзовые бусины и черепки от глиняных ламп. Я собирала свою первую Лавку древностей.

Потом была Ливия с её удивительными римскими городами, Турция с её византийскими мозаиками и Израиль с реликвиями уже другого порядка.

Вернувшись в Москву, я испытываю трепет и восторг от того, что могу показать на моих экскурсиях город семнадцатого века. Его мы можем увидеть, а не только вообразить.

В Москве дореволюционной, главным предметом для меня стали супницы. Они — символ ушедшего и моё желание показать, что можно и нужно иногда жить прошлым и это прошлое пустить в свой обиход.

И вот за несколько дней до Нового года к нам приехал полубуфет. Он ровесник моего дома. Кажется, что буфет отправился в долгое путешествие в Париж, но тоска по Родине заставила его вернуться.

Пока все супницы стоят в ожидании новогоднего ужина, а буфет счастлив стать центром большой семьи, я сижу, пью чай и мечтаю о самой настоящей Лавке древностей, но со счастливым концом.